Ч. 1. Р аздел I. Догматическое богословие как наука

Часть первая. Введение в догматическое богословие

Р аздел I. Догматическое богословие как наука.

1. Понятие о догматическом богословии.

1.1. Предмет догматического богословия. Понятие о догматах

Православное догматическое богословие есть наука, в систематическом порядке раскрывающая содержание основных христианских вероучительных истин (догматов), принимаемых всей полнотой Православной Церкви.

Р ассмотрим эволюцию самого понятия догмата. Само слово "догмат" происходит от греческого глагола doktin, который в инфинитиве звучит как "докейн" или "докин", в зависимости от транскрипции древнегреческих слов по Р ейхлину, либо по Эразму Р оттердамскому. Слово "докин" буквально означает "думать", "считать", "полагать", может иметь также значение верить, а слово "догмат" происходит от перфекта глагола " ("dedogme"), что можно перевести на русский язык как "определено", "решено", "положено", "установлено".

Сам термин "догмат" имеет дохристианскую историю, он использовался в античной греческой философии, где под понятием "догмат" понимались философские аксиомы, т, е. постулаты, не требующие доказательств, на которых строится философская система.

Естественно, что в разных философских школах были разные догматы. Например, Платон в своем известном труде, который назывался "Государство", называет догматами правила И нормы, которые относятся к человеческим понятиям о справедливости и о прекрасном. Сенека этим же термином обозначал основы нравственного закона, которому должен следовать каждый человек. И, наконец, поскольку этот термин содержит в себе некий оттенок обязательности, им обозначали постановления высшей государственной власти.

В Новом Завете мы встречаем употребление слова "догмат" в двух смыслах. Во-первых, оно может пониматься как некоторое постановление, в частности, в Евангелии от Луки «ловом "догма" назван указ кесаря Августа Октавиана о проведении переписи в восточных провинциях Р имской империи (Лк. 2, 1), а в книге Деяний Постановления первого Иерусалимского Апостольского Собора названы «ta dogmata», т. е. множественное число от «dogma» (Деян. 16, 4).

У апостола Павла в его посланиях к Колоссянам (Кол. 2, 14) и Ефесянам (Еф. 2, 15) слово "догмат" употребляется в значении христианского учения во всей полноте.

Именно такое понимание догматов было характерно для христианской Церкви II, III и начала IV веков. Именно в таком, Павловом смысле слова этот термин употреблялся священномучеником Игнатием Антиохийским, священномучеником Иустином Философом, Климентом Александрийским и Оригеном.

Изменение смысла этого термина происходит в IV веке, когда некоторые отцы, стремясь систематизировать христианское учение, начинают проводить различия между вероучительными и нравоучительными истинами. В результате термин "догмат" закрепляется за истинами вероучительными. В IV веке мы встречаем это различие у свт. Кирилла Иерусалимского, у свт. Григория Нисского и на рубеже IV—V вв. у свт. Иоанна Златоуста. Все они называли догматом только то в Откровении, что относится к области веры, а не нравственности.

В дальнейшем объем этого понятия был еще более редуцирован, и в последующие века под догматами стали понимать исключительно те вероучительные истины, которые обсуждались на Вселенских Соборах и Вселенскими же Соборами утверждались.

1.2. Свойства догматов.

1.2.1. Теологичность (вероучительность).

Итак, первое свойство догматов — это Теологичность ("вероучительность"). Это свойство догматов по содержанию.

Оно означает, что догмат содержит в себе учение о Боге и Его домостроительстве, т. е. главный предмет, о котором говорит нам догмат — это Бог, а все остальные предметы, которые присутствуют в содержании догмата, т. е. человек или мир, находят себе здесь место лишь постольку, постольку, они имеют отношение к Богу.

Именно этим догматы отличаются от других истин христианства, т. е. истин нравоучительных, литургических, канонических и т. д. Догматы суть истины веры, которые стоят выше человеческого опыта и превышают познавательные способности человеческого разума, поэтому дать им твердую опору, и возвести их на степень несомненной достоверности может только Божественное Откровение.

1.2.2. Богооткровенность.

Поэтому следующим свойством догматов является Богооткровенность, которая есть свойство догматов по способу их получения, т. е. догмат не есть плод деятельности естественного человеческого разума, а результат Божественного Откровения.

Именно этим догматы в принципе отличаются от любых научных или философских истин. Потому что философские и научные истины основываются на предпосылках, являющихся продуктом работы познающего человеческого разума. Все догматы основаны на богооткровенных предпосылках, которые почерпаются из Божественного Откровения. Именно этим догматическое богословие как наука отличается от философии, метафизики и различных наук о природе и человеке.

Апостол Павел в Послании к Галатам (Гал. 1, 11-12) так и говорит:

"Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа".

Поэтому любые научные и философские истины в большей или меньшей степени являются относительными и по мере развития человеческого знания могут либо вообще отвергаться, либо каким-то образом изменяться или восполняться. В отличие от них догматы, как основанные на Божественном Откровении, абсолютны и неизменны.

Поскольку свойством догмата является Богооткровенность, догматом может почитаться только такая вероучительная истина, которая непосредственно преподана Иисусом Христом и была проповедана его апостолами. Так, мнение, высказанное каким-нибудь даже очень уважаемым отцом церкви, само по себе не может быть возведено на степень догмата веры.

1.2.3. Церковность.

Число вероучительных истин весьма велико, в то же время вероучительных истин, которые мы называем догматами, не так уж и много. С чем это связано? Это связано с третьим свойством догматов, а именно с Церковностью догматов. Можно сказать, что церковность есть свойство догматов по способу их существования.

Оно означает, что только Вселенская Церковь на своих Соборах может признать за той или иной христианской истиной веры догматический авторитет и значение.

В самом деле, вне Церкви не может быть догматов, потому, что догматы основываются на предпосылках, заимствованных из Откровения, а Откровение дано не каким-то частным лицам в отдельности, а даровано Церкви. Именно Церковь посредством Предания, как способа сохранения и распространения Откровения содержит богооткровенную истину.

Поэтому апостол Павел называет Церковь "столпом и утверждением истины". И поэтому только Церковь, как хранительница Предания, способна к правильному истолкованию Священного Писания, только она может безошибочно устанавливать за той или иной истиной Откровения значение неизменного правила веры, т. е. догмата.

Отсюда следует вывод, что вне Церкви догматы существовать не могут. Поэтому в протестантских сообществах, где пресеклось апостольское преемство, и нет богоустановленной церковной иерархии, говорить о каких-либо догматах в строгом смысле слова невозможно.

Хотя богооткровенная истина и заключена в Откровении, и сама по себе божественна, без специального церковного акта она не может взойти на степень неоспоримой для всех истины или догмата. Поэтому, если бы не было Церкви с богодарованными ей правами и средствами, необходимыми, чтобы сообщать истинам веры догматическую санкцию, не было бы и догматов.

1.2.4. Законообязательность (общеобязательность).

Это свойство характеризует отношение христианина к догматам и их содержанию. Законообязательность можно понимать в двух смыслах. Во-первых, как формальную Законообязательность. Церковь в своем земном аспекте представляет собой некоторую организацию, некое человеческое сообщество, которое управляется в соответствии с определенными правилами и нормами, не признавая которых нельзя являться членом Церкви.

Поэтому формальная Законообязательность догматов проявляется в том, что признание истинности догматов — это обязанность всех членов Церкви. Например, когда человек вступает в Церковь, т. е. принимает Крещение, он три раза произносит Символ веры, который, безусловно, является вероучительным документом догматического характера. Таким образом, признание истинности догматов есть элемент Церковной дисциплины. Здесь просматривается некоторая аналогия между Церковью как человеческим сообществом и различными светскими обществами и организациями.

Апостол Павел (Тит. 3, 10-11) говорит: "Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден".

Особое внимание следует обратить на слово "самоосужден", чуть ниже мы остановим свое внимание на этом слове.

В действительности Церковь всегда снисходительно относилась к человеческой немощи, Церковь долго терпит грехи человеческие, к слабостям человеческого естества нисходит, но тем не менее Церковь всегда предельно жестко относилась к тем, кто сознательно стремится исказить Церковное учение.

В этом, несомненно, проявляется забота Церкви о своих членах. Такая забота Церкви о своих членах была бы непонятной, если бы законообязательность догматов носила чисто формальный характер. Но формальная законообязательность догматов обусловлена их сотериологической законообязательностью, т. е, догматы имеют непосредственное отношение к человеческому спасению, они необходимы для спасения, это как бы есть тот фундамент, на котором строится духовная жизнь христианина.

Именно поэтому апостол Павел говорит, что еретик не "осуждая", то есть он не просто отлучен от Церкви решением, постановлением какого-то церковного органа, а "самоосужден". Человек, извращающий догматы, так или иначе сам себя подводит под осуждение, т. е. отлучает в большей или меньшей степени себя от Бога, потому что догматы есть не что иное, как те нормы и правила, которые позволяют человеку религиозно верно организовать свою духовную жизнь.

Вот как пишет Владимир Лосский о сотериологической необходимости догматов:

"Вся сложная борьба за догматы, которую в течение столетий вела Церковь, представляется нам, если посмотреть на нее с духовной точки зрения, прежде всего неустанной заботой Церкви в каждой исторической эпохе обеспечивать христианам возможность достижения полноты... соединения с Богом" [1,10].

Прп. Силуан Афонский говорил: "Догматическое сознание органически связано со всем ходом внутренней духовной жизни. Измените в своем догматическом сознании что-либо и неизменно изменится в соответствующей мере и ваш духовный облик и вообще образ вашего духовного бытия" [2, 60].

После того, как рассмотрены все четыре свойства догматов, определим, что такое догмат. Догмат — это теологическая, богооткровенная истина, определяемая и преподаваемая Церковью как непререкаемое и обязательное для всех верующих правило веры.

1.3. Догматы и богословские мнения

Следует отметить, что Церковь никогда не догматизировала только ради того, чтобы нечто догматизировать, по крайней мере, Православная Церковь. У католиков проявляется противоположная тенденция — догматизировать все, что только можно догматизировать. Для Православия всегда был характерен обратный подход — догматизировать только самое необходимое, самое существенное для нашего спасения.

Однако, помимо догматов в Божественном Откровении содержится много таинственного и не вполне ясного. Наличие этой области таинственного в Божественном Откровении обуславливает существование так называемых богословских мнений.

Богословское мнение — это суждения по вопросам веры, которые могут быть высказаны или каким-то церковным органом, например, Собором, или каким-то отдельным богословом, или группой богословов, т. е. суждения по вопросам веры, которые не имеют общецерковного признания.

Однако не следует это понимать в том смысле, что в догматическом богословии возможен произвол, безответственная фантазия. Богословское мнение находится под строгим контролем со стороны Церковного Предания.

По отношению к богословским мнениям применяются следующие критерии: критерий истинности богословских мнений, который означает согласие со Священным Преданием, и критерий допустимости богословского мнения, т. е. непротиворечие со Священным Преданием. В принципе догматическое богословие может терпеть любое богословское мнение, которое не находится в противоречии со Священным Преданием.

Примеров богословских мнений можно привести много, это и вопрос о составе человеческой природы (дихотомисты и трихотомисты, т. е. те, кто считает, что человек, человеческая природа слагается из двух составляющих — души и тела, и трихотомисты, которые считают дух самостоятельным началом, самостоятельной субстанцией в человеке, которая отлична от души и не менее радикально, чем душа отлична от тела).

Можно сюда же назвать вопросы, связанные, например, с бесплотностью ангелов и человеческих душ, т. е. являются ли ангелы чисто бесплотными существами, или они обладают некой особой тонкой ангельской телесностью.

Также и вопрос о происхождении человеческой души, с одной стороны, креационистский подход, согласно которому каждая душа в определенный момент творится Богом из ничего, с другой, мнение о рождении, согласно которому душа каждого человека, приходящего в мир, происходит неким таинственным образом от душ его родителей и т. д.

В основном, это таинственные вопросы онтологии, которые вряд ли могут получить окончательное разрешение в веке сем и которые не имеют существенного значения для человеческого спасения.

Следует отличать от богословских мнений некоторые вероучительные истины, которые признаются всей полнотой Православной Церкви, но которые в строгом смысле не являются догматами, поскольку никогда не обсуждались и не утверждались Вселенскими Соборами, однако имеют значение, не меньшее, чем догматы, которые на Соборах обсуждались. Не обсуждались они, как правило, по то простой причине, что относительно этих истин в Церкви никогда не было никаких серьезных споров, собирать по поводу них Вселенский Собор было бы бессмысленно.

Какие это истины? Например, творение Богом мира "из ничего", тварность и бессмертие человеческой души, богоустановленность церковных таинств и т. д. Все это вероучительные истины, которые, несомненно, всей полнотой Церкви признаются, и их значение не ниже, чем догматов.

В богословской литературе вы можете встретить такие выражения как, например, "догмат воскресения", "догмат искупления", "догмат о Церкви". В принципе, это корректные и допустимые выражения.

От частных богословских мнений, которые встречаются у тех или иных богословов, нужно отличать ложные богословские мнения, которые могут встречаться не только у простых богословов, но и у святых отцов, поскольку само по себе наименование того или иного учителя отцом Церкви еще не гарантирует того, что у этого человека по тому ли иному вопросу не могло быть ошибочных мнений.

Почему это возможно? Прп. Варсонофий Великий следующим образом пытается объяснить факт наличия даже у святых мужей ошибочных мнений. Он пишет следующее:

"Не думайте, чтобы люди, хотя и святые, могли совершенно постигнуть все глубины Божий, ибо Апостол говорит "имеется в виду Апостол Павел: «… Отчасти знаем и отчасти пророчествуем» (1 Кор. 13, 9). Святые, получив утверждение свыше, изложили новое (свое) учение, но вместе с тем сохранили и то, что приняли от прежних учителей своих, т. Е. учение неправое… Они (Святые) не помолились Богу, чтобы Он открыл им относительно первых их учителей: Духом ли святым внушено было то, что им преподавали, но, почитая их премудрыми и разумными, не исследовали их слов; и, таким образом, мнения учителей их перемешались с их собственным учением…» (Цит. По [3, 23]).

Действительно, часто ложные мнения, высказываемые тем или иным уважаемым отцом Церкви, являются не продуктом его собственной богословской работы, а некритическим заимствованием у какого-нибудь учителя прошлого.

Теперь рассмотрим некоторые определения и разберем некоторые основные понятия, которые нам понадобятся для изучения курса догматического богословия.

1.4. Догматы и догматические формулы и богословские термины

Когда мы говорим о догматах, мы должны четко различать собственно догмат по его содержанию от догматической формулы.

Собственно догмат — это содержание, сама онтологическая истина, которая содержится в догмате, а догматическая формула — это словесное выражение онтологической, вероучительной истины, как бы сказать, языковая плоть, в которую облекается истина. Хотя сам догмат по своему содержанию никакому изменению не подлежит, догматические формулы в принципе могут изменяться.

Например, II Вселенский Собор дополнил и переработал Символ, который был принят на I Вселенском Соборе, само содержание догмата о Пресвятой Троице при этом, естественно, не изменилось, но была сообщена новая догматическая формула, новый способ выражения вероучительной истины.

Поэтому, когда мы говорим о том, что догматы неизменны, мы должны понимать, что сами догматические формулы в зависимости от условий и обстоятельств могут так или иначе изменяться.

Кроме того, мы должны иметь в виду, что, когда мы изучаем догматы, догматическое богословие, нужно всегда ясно представлять, что само по себе изучение догматических формулировок, их заучивание, ни в коей мере нельзя отождествлять с постижением самого содержания догмата. Скажем, если человек заучил догматическую формулировку догмата о Пресвятой Троице из Катихизиса митрополита Филарета Московского, отсюда вовсе не следует, что он познал, что есть Пресвятая Троица.

Богословские термины (богословская терминология)

Когда святые отцы Церкви вели борьбу за чистоту Православной веры, они вынуждены были выработать специфическую терминологию. Часто эти термины не встречаются на страницах Писания, не являются заимствованными из богодухновенных книг, но тем не менее они позволяют четко выразить посредством слова богооткровенную истину.

Таких терминов можно привести довольно много. Самый распространенный — это "Троица", (Trias), термин, введенный святителем Феофилом Антиохийским во второй половине II века, это и термин "единосущие" (omousios), введенный I Вселенским Собором, и многие другие термины: Богородица (Theotokos), Богочеловек (Theanthropos) термины IV Вселенского Собора, описывающие модус соединения двух природ в едином лице Господа нашего Иисуса Христа и т. д.

Иначе говоря, богословские термины — это искусственно Р озданные понятия с совершенно точным содержанием, которые позволяют нам четко выразить богооткровенную истину средствами человеческого языка.

Интересно об этом пишет современный греческий автор c Яннарас. Он проводит такую аналогию между подвигом Пресвятой Богородицы, которая предоставила для Бога-Слова свою плоть, с подвигом святых отцов.

"Как Пречистая Дева предоставила Свою плоть для того, чтобы могло вочеловечиться Божественное Слово, так великие отцы в святости и чистоте помыслов принесли свой интеллектуальный дар истине Откровения, облекшейся благодаря им в историческую "плоть" человеческого языка" [4, 60].

1.5. Догматические системы (исторический обзор)

Это способ изложения, в котором все отдельные истины и положения представляют собой части, связанные в единое целое. К догматическим системам предъявляются следующие требования.

Во-первых, отсутствие внутренних противоречий (догматическая система не должна быть внутренне противоречивой, там не должно быть положений взаимоисключающих).

Во-вторых, проведение четкой границы в процессе изложения между собственно догматами и богословскими мнениями. Это не значит, что при изложении догматической системы нельзя так или иначе опираться на богословские мнения; их можно приводить, но при этом обязательно должно быть подчеркнуто, что это именно богословское мнение того или иного отца Церкви.

Кроме того, предполагается, что догматическая система должна представлять собою не просто набор святоотеческих и библейских цитат по тому или иному догматическому вопросу, но и авторский текст, определенный комментарий, в котором автор пытается осмыслить содержание догматических истин. Сокращенная система догматического богословия называется катехизисом.

В истории христианской мысли первой попыткой построить догматическую систему была работа известного дидаскала александрийской катехизической школы — Климента Александрийского (конец II века), произведение под названием "Строматы". Но Строматы — это все-таки не более, чем попытка построения системы, а не система в полном смысле слова.

Именно систему догматического богословия христианского вероучения во всей полноте впервые удалось построить преемнику и продолжателю дела Климента — Оригену.

Его труд "О началах" (Peri arhon) — это, по существу, первая законченная система христианского богословия. Нет нужды говорить, что эта система оказалась несовершенной, поскольку многие постулаты и предпосылки, на которых основывался Ориген, оказались ложными и даже впоследствии подпали под анафемы V Вселенского Собора. Несмотря на это, Ориген оказал огромное влияние на развитие последующего богословия, и в течение нескольких веков система Оригена оставалась но существу единственной целостной системой христианского богословия. Те же отцы Каппадокийцы учились на системе Оригена, хотя они избежали тех крайностей, которые содержались в оригеновых текстах.

Из древних отцов, богословов, что называется, "большого стиля", которые пытались построить системы догматического богословия, следует также отметить свт. Кирилла Иерусалимского, его знаменитые "Огласительные слова". Это обстоятельный труд, но недостатком его является невысокий богословский уровень, поскольку это произведение было обращено не к богословам, а к оглашенным, то есть тем людям, которые еще даже не вступили в Церковь.

Потом можно указать на "Большое огласительное слово" святителя Григория Нисского (IV в) на "Сокращение Божественных догматов" блаженного Феодорита Киррского (первая половина V века).

Наиболее совершенным трудом, представляющим собой вершину систематизации святоотеческой богословской мысли, следует признать труд св. Иоанна Дамаскина "Источник знания", состоящий из трех частей. С точки зрения догматического богословия особое значение имеет третья часть этого труда, которая известна под названием "Точное изложение Православной веры". Эта книга не утратила своей актуальности до сего дня, на христианском Востоке она являлась учебником богословия в течение многих веков, вплоть до нового времени, когда западная схоластика стала проникать на православный Восток.

Теперь несколько слов об отечественной традиции догматистов. В истории русской богословской мысли было несколько авторов, которые брались за построение догматических систем. Первым, конечно, нужно назвать митрополита Макария (Булгакова), его "Православно-догматическое богословие".

Обстоятельнейший труд, но несколько схоластичный. Что такое схоластика по существу своему? Схоластика — это такой метод богословствования, который основан на убеждении в том, что любую вероучительную истину можно логическим, рациональным путем обосновать, и даже доказать.

Этим обусловлено несколько сухое, прямо скажем, скучное изложение материала. Конечно, это труд не вполне самостоятельный, он находится под сильным влиянием западных догматик, но, в целом, труд хороший, прекрасный богословский справочник, в котором можно найти по многим догматическим вопросам хорошую подборку библейских и святоотеческих цитат.

Следующий труд — "Догматическое богословие" архиепископа Филарета Черниговского (Гумилевского) — представляет собой попытку преодолеть то схоластическое влияние, которое мы наблюдаем у митрополита Макария, но труд этот не получил широкого распространения.

Затем — "Опыт догматического богословия" епископа Каневского Сильвестра (Малеванского). Объемнейший труд в пяти томах, был он издан в 1892 году. Епископ Сильвестр предложил исторический метод изложения догматов, т. е. сделал попытку показать, как развивалось догматическое учение Церкви в исторической перспективе. В этом, конечно, его большая заслуга.

"Догматическое богословие" протоиерея Николая Малиновского — труд тоже большой по объему и довольно интересно написанный, но несколько неровный, там имеются и сильные места и слабые, т. е. к нему нужно относиться с некоторой осторожностью, потому что Малиновский стремился использовать в своем труде как можно больше всевозможных источников и часто подходил к ним некритически.

После 1917 года в русской богословской традиции попыток построить именно целостную систему догматического богословия не было, хотя, например, есть "Догматическое богословие" Владимира Николаевича Лосского, но в сущности это есть не более, чем курс блестящих, конечно, лекций по догматическому богословию. Однако назвать это догматической системой в полном смысле слова нельзя.

Но православное догматическое богословие развивалось и в XX веке, появлялись новые попытки построения догматических систем, в основном, у греков. Было несколько греческих авторов, труды которых увидели свет уже во второй половине XX века, в частности, профессора Скутерис, Трембелос, Феодору.

Существует попытка построения догматической системы и в Сербской Православной Церкви. Это трехтомный труд архимандрита Иустина (Поповича) "Догматика". Этот труд интересен скорее личностью самого автора. Архимандрит Иустин — один из величайших подвижников нашего времени, но его труд, при всех его достоинствах, не вполне самостоятелен и обнаруживает свою явную зависимость от русских догматистов дореволюционного времени.

Какие принципы лежат в основе построения догматических систем? Большинство догматистов придерживаются следующего принципа изложения, следующего принципа построения догматических систем: о Боге в Самом Себе (Deus in intra), и о Боге в Его явлении твари (Deus ad extra) . Именно такой принцип лежит в основе систем митрополита Макария, епископа Сильвестра, архиепископа Филарета и других авторов. Все попытки по-другому построить систему догматического богословия были не очень удачными. Например, протоиерей Светлой пытался построить всю систему догматики вокруг учения о спасении, протоиерей Лепорский — вокруг догмата о Боговоплощении, однако эти попытки не получили признания: Поэтому мы в своем изложении будем придерживаться традиционного метода, сначала о Боге в Самом Себе, т. е. о единстве существа Божия и о Троичности Божества, и, затем уже оБоге, как Творце, Промыслителе, Искупителе, Освятителе и Мздовоздаятеле.

1.6. Причины появления догматов

Когда и по какой причине появляются догматы? Они появляются по причине возникновения ересей с целью защиты церковного учения от еретических искажений. Само значение слова, которым в эпоху Вселенских Соборов обозначали соборные вероопределения, греческое слово "Орос" (oros) и соответствующее ему латинское "терминус" (terminus), буквально означают "граница", т. е. догматы — это те границы и пределы, которые устанавливает Церковь для человеческого разума, чтобы он, выйдя за эти границы, не уклонился от правильного богопочитания, пределы, которые отделяют истину от еретических искажений и показывают человеческому уму как он должен мыслить о Боге.

1.7. Основные принципы раскрытия содержания догматических истин

Следующий вопрос — это проблема истолкования догматов. Ясно, что догматы должны быть человеком так или иначе осмыслены. Догмат не есть магическая формула, повторяя которую можно добиться каких-то плодов в духовной жизни. Суть этого истолкования состоит в том, чтобы раскрыть содержание догмата, не изменив и не исказив самой вероучительной истины.

Блж. Августин так формулировал задачу истолкования догматов: "познать в свете разума то, что уже прежде принято верой" (Цит. по [5, 3]).

Истолкование догматов предполагает некоторую внутреннюю работу человека и на этом пути необходимы определенные правила, которыми человек должен руководствоваться, чтоб не сделать ошибок.

Каковы же основные принципы раскрытия содержания догматических истин? Эти принципы очень простые, лучше всего они выражены в первых словах Ороса IV Вселенского Халкидонского Собора: "Последующе Божественным отцам". Именно так, последующе Божественным отцам, и нужно стремиться к раскрытию содержания догматических истин.

Прп. Викентий Лиринский в период между III и IV Вселенскими Соборами говорил по этому поводу следующее:

"В самой же Вселенской Церкви особенно должно заботиться о том, чтобы содержать то, во что верили повсюду, всегда и все. Совершенно необходимо, чтобы нить толкования пророческих и апостольских писаний направлялась по норме древнего и вселенского понимания" (Цит. по [5, 3]).

Таким образом, при истолковании божественных догматов нужно пользоваться теми же методами, которые применяются к истолкованию Священного Писания, т. е. их понимание должно находиться в контексте Священного Предания Церкви.

1.8. Назначение догматов.

Приведем две цитаты по данному вопросу.

Первая — это А. Карташев: "оросы" Вселенских Соборов не есть могильные плиты, приваленные к дверям запечатанного гроба навек закристаллизованной и окаменелой истины. Наоборот, это верстовые столбы, на которых начертаны руководящие безошибочные указания, куда и как уверенно и безопасно должна идти живая христианская мысль, индивидуальная и соборная в ее неудержимых и беспредельных поисках ответов на теоретическо-богословские и прикладные жизненно-практические вопросы" [6,7].

"Богословские системы... можно рассматривать в их самом непосредственном отношении с жизненной целью, достижению которой они должны... способствовать, иначе говоря, способствовать соединению с Богом" [1, 11].

1.9. Усвоение догматических истин человеческим сознанием

Р ационального постижения человеческим умом догмата быть не может, по этому поводу хорошо высказался митрополит (впоследствии Патриарх) Сергий (Страгородский):

"Всякий догмат потому и составляет предмет веры, а не знания, что не все в догмате доступно нашему человеческому пониманию. Когда же догмат становится слишком понятным, то имеются все основания подозревать, что содержание догмата чем-то подменено, что догмат берется не во всей его божественной глубине" (Цит. по [5, 5]).

Неслучайно отец Павел Флоренский называл христианские догматы "крестом для разума", потому что падший человеческий разум действует, основываясь на предпосылке, что никаких преград для его познавательных способностей не существует, что все существующее в мире так или иначе может быть рационально постигнуто.

Догмат есть препятствие для разума. Пытаясь осмыслить догмат, человек должен совершить подвиг самоотречения, отречения от своего разума, т. е. отказаться от претензии на всезнание, на постижение всего и вся в этом Богом созданном мире, образом, постижение догматов всегда связано с определенным аскетическим усилием, актом отречения от своего ума.

Святитель Филарет Московский говорил: "Необходимо, чтобы никакую, даже втайне сокровенную премудрость (мы) не почитали для нас чуждою и до нас не принадлежащую, и со смирением устрояли ум к Божественному созерцанию и сердце к небесным ощущениям" [7, 148].

Иначе говоря, нужно не приспосабливать догмат к своему образу восприятия, а, наоборот, пытаться привести свои познавательные способности, ум и сердце в такое состояние, которое позволяет нам понимать смысл догматов.

В. Н. Лосский говорит, что догмат "должен переживаться нами в таком процессе, в котором вместо того, чтобы приспосабливать его к своему модусу восприятия, мы, наоборот, должны понуждать себя к глубокому изменению своего ума, к внутреннему его преобразованию, и таким образом становиться способным обрести мистический опыт" [1, б].

В процессе усвоения догматов человеческим сознанием, можно выделить три последовательных этапа:

Этап первый, когда догмат является предметом простой уверенности или рационального убеждения, но живого и внутреннего отношения к содержанию догмата нет, т. е. содержание вероучительной истины человеком не ощущается и не переживается. Догмат остается для человека именно некой внешней законообязательной истиной, которую нужно исповедывать только для того, чтобы иметь возможность являться членом Церкви и приступать, когда имеется такое желание, к таинствам. Иначе говоря, связь, между догматом и духовной жизнью человека отсутствует.

Чаще всего причиной такого состояния является человеческая греховность, состояние, которое на традиционном аскетическом языке называется окамененным нечувствием. При этом сердце человека остается без всякого сочувствия к содержанию догматов.

Второй этап — это такое состояние, когда отношение к вероучительной истине, начинает наполняться жизнью и из области ума переходит в область чувства, т. е. вероучительная истина начинает ощущаться, переживаться человеком как не просто обязательное внешнее правило, а как истина спасительная, и догмат становится для сознания человека как бы источником света, который просвещает его темные греховные глубины, новым жизненным началом, вносящим в его природу новую истинную жизнь. Иначе говоря, человек начинает устанавливать связь между своей духовной жизнью, спасением, которого он ожидает, и содержанием догматов.

Например, догмат о Пресвятой Троице начинает переживаться человеком как откровение о Божественной любви, о любви как основополагающем и единственно верном отношении между людьми, потому что как в Боге суть три Лица в единстве природы, так и люди должны стремиться к осуществлению этого идеала: множества лиц в единстве природы.

Человек начинает понимать, что Боговоплощение — это не просто событие, имеющее своей целью поразить человеческое воображение, или сообщить человеку истинное учение, а что это есть самое таинство нашего спасения, что Боговоплощение открывает человеку путь к реальному соединению с Богом, потому что Бог вочеловечился для того, чтобы человек получил возможность обожиться.

Так же можно говорить и о других догматах. Например, человек начинает чувствовать, что Церковь — это не только некий институт, учреждение, не "комбинат духовных услуг", в котором можно удовлетворить свои религиозные потребности, а Тело Христово, в котором мы реально соединяемся со Христом или друг с другом в таинствах.

И, наконец, третий этап — это высшее, благодатное состояние, когда догматические истины созерцаются.

Созерцание — это такое переживание человеком содержание догмата, которое приводит человека к непосредственному общению с Богом и соединению с Ним. У святых отцов переживание содержания догмата действительно возводило ум и душу к непосредственному соединению с Богом, т. е. для них между догматом о Троице и самой Пресвятой Троицей, между догматом о Боговоплощении и самим Богочеловеком как бы нет расстояния. Догмат непосредственно возводит, возносит их душу, их ум к высшему, являясь как бы своего рода словесной иконой, от которой как от образа можно восходить к первообразу.

Святитель Филарет Московский говорит о таком созерцании применительно к догмату Воскресения Христова:

"Церковь уже ответствует на желание наше и не только нам обещает видение Воскресшего, как возможное, но и возвещает как уже действительное. Она поет "Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу". Если мы видим воскресение, то видели и Воскресшего: потому что воскресение видимо только в Самом Воскресшем. Если, положим, что Матерь Церковь имеет в виду преимущественно достойных и совершенных чад своих, и в их то лице говорит так утвердительно: мы видели воскресение; то нам, несовершенным и недостойным, остается по крайней мере надежда, что и мы того же можем сподобиться, если поревнуем и потрудимся сделаться достойными и совершенными... Из сего видно..., что дара созерцаний духовного может сподобиться всякий истинно верующий" [7, 299-300].

2. Р азвитие догматической науки

2.1. Полнота новозаветного Откровения и развитие догматической науки

Божественное Откровение есть "то, что Сам Бог открыл человекам, чтобы они могли право и спасительно веровать в него и достойно чтить его" [8, 5].

Именно из Божественного Откровения почерпается все учение Православной Церкви. И Откровение Божественное — это не есть однократный акт, а процесс. В Ветхом Завете Бог постепенно открывал людям некоторое знание о Себе, приспособляясь к способности восприятия дохристианского человечества.

В Новом Завете мы имеем завершение и исполнение ветхозаветного Откровения в лице Господа Иисуса Христа. Апостол Павел так и начинает свое послание к Евреям (Евр. 1, 1-2): "Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни говорил нам в Сыне...", т.е. Христос открыл нам все необходимое для спасения. В Ветхом Завете Откровение носило фрагментарный характер, поскольку каждый автор Священных Книг, каждый из пророков сообщал только некоторую грань знания о Боге, которая ему лично открылась. Кроме того, это знание было опосредованным, поскольку каждый из пророков говорил о том, что он, как человек, знает о Боге.

Во Христе мы имеем завершение Откровения, во Христе Откровение не фрагментарно, а полно, потому что Христос — это не просто тот, кто что-то знает о Боге, а Сам Бог. Здесь уже не люди свидетельствуют о своем опыте, а Сам Бог открывает истину о Себе. Поэтому во Христе мы имеем полноту Божественного Откровения.

Священное Писание прямо говорит, что Господь Иисус Христос открыл Церкви всю полноту истины, по крайней мере, ту полноту, которую человек способен вместить. В Евангелии от Иоанна (Ин. 15, 15) говорится, что Господь возвестил ученикам "...все, что слышал от Отца..."

Из этого же Евангелия мы знаем, что Святой Дух, сошедший на учеников в День Пятидесятницы, никакого нового откровения, никакого нового учения не принес, Он только напомнил ученикам то, чему учил Христос. Сам Господь во время прощальной беседы с учениками говорит о Святом Духе, что он "...от Моего возьмет и возвестит вам" (Ин. 16, 14). По толкованию большинства эгзегетов "От Моего возьмет" — означает: "возьмет от Моего учения".

Вся эта полнота истины сохраняется в Христовой Церкви. Священномученик Ириней Лионский говорит:

"Апостолы как богач в сокровищницу, вполне положили в Церковь все, что относится к истине, и вверили ее епископам" [9,331].

В Священном Писании также говорится, что апостолы всю полноту истины, полученную от Христа, возвестили Церкви (Деян. 20, 27), они возвещали Церкви "Всю Волю Божию", а не только некую часть ее.

Именно в силу полноты Новозаветного Откровения, которое подтверждается тождественностью опыта святых всех эпох и всех народов, никаких новых откровений, никаких новых вероучительных истин, никаких новых заветов быть не может, и поэтому любые подобного рода явления попадают под анафему апостола Павла (Гал. 1, 8): "... если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема".

2.2. Теория "догматического развития"

Как в таком случае относиться к появлению догматов? Сам факт, что в Церкви появляются новые догматы, является ли свидетельством появления в Церкви новых вероучительных истин?

В западном богословии, начиная с середины прошлого века получила широкое распространение так называемая "теория догматического развития", автором которой является католический богослов кардинал Ньюман.

Смысл этой теории состоит в следующем: Церковь обладает полнотой богооткровенной истины, но для соборного сознания Церкви эта истина является сокрытой, или, по крайней мере, очень неявно ощущаемой и переживаемой до тех пор, пока богословская мысль не достигнет определенного развития и не сделает это сокровенное знание явным для соборного церковного сознания.

Теория эта очень удобна для западных христиан с той точки зрения, что она легко позволяет оправдать всевозможные произвольные догматические нововведения как Р имокатолической Церкви, так и протестантских конфессий.

С одной стороны, эта теория кажется довольно логичной, но, с другой, она ведет к парадоксальным выводам. Скажем, в таком случае нам приходится признать, что Церковь времен апостолов, даже сами святые апостолы знали о Боге несравненно меньше, чем любой современный христианин, прослушавший курс догматики.

2.3. Православный взгляд на развитие догматической науки

Естественно, что с такой постановкой вопроса согласиться нельзя. Однако, очевидно, что догматическая наука действительно развивается. Но в каком смысле развивается? Р азвитие догматической науки есть все более точное выражение в слове познанной Истины. Истина уже раз и навсегда открыта нам Иисусом Христом, она дана в Откровении, и ее все более и более точное выражение в слове и есть собственно работа богослова.

Протоиерей Георгий Флоровский так об этом говорит: "Догмат ни в коем случае не новое откровение. Догмат — это только свидетельство. Весь смысл догматических определений сводится к свидетельствованию непреходящей истины, которая была явлена в Откровении и сохранилась от начала" [10, 185]. То есть Церковь лишь формулирует догматы, придает им словесную форму, облекая мысль Откровения в точные формулировки, которые не допускают произвольных интерпретаций.

Церковь с самого начала своего существования не сомневалась, что Бог — един по существу и троичен в Лицах. Однако ключевой термин, который позволил словесно выразить эту веру, это несомненное убеждение Церкви, появился только в IV веке (термин "единосущие").

То же самое мы увидим, если рассмотрим христологическое учение Церкви. Церковь никогда не сомневалась, что Христос есть истинный Бог и истинный человек. Но только в V столетии, когда возникли острые христологические споры, Церковь сформулировала христологический догмат и указала те апофатические определения, которые позволяют нам правильно мыслить образ ипостасного соединения во Христе двух природ.

Вот что об этом сказано у Викентия Лиринского:

"Предание, говорит Апостол, сохрани, т. е. талант веры вселенской сбереги в целости и неповрежденности, чтобы, что тебе вверено, то пусть и остается у тебя, то ты и передавай. Ты получил золото, золото и отдавай. Не хочу, чтобы ты мне подкидывал вместо одного другое, не хочу, чтобы вместо золота поставлял ты нагло свинец или, обманно, медь. Если дарование Божие сделало тебя способным по уму, по образованию, по учености, то будь Веселеилом духовной Скинии. Полируй драгоценные камни Божественного догмата, придавай им блеск, грацию и прелесть, старайся, чтобы вследствие твоего ясного изложения яснее разумели то, во что верили не так ясно. Достигай, чтобы потомство со знанием славословило то, что прежде древность чтила несознательно. Научи тому, чему тебя научили, и говоря новое, не скажи нового. Но, может быть, кто-нибудь скажет: и так в Церкви Христовой не должно быть никакого преспеяния религий. Все конечно должно быть, и притом величайше. Только преспеяние это должно быть действительно преспеянием, а не переменою веры. Преспеяние состоит в том, когда тот или другой предмет усовершается сам в себе, а перемена — в том, когда что-нибудь перестает быть тем, что оно есть и превращается в другое. Итак, пусть возрастает и в высшей степени преспевает с течением лет и веков понимание, разумение, мудрость как каждого отдельного христианина, так всех вместе, как одного человека — так и всей Церкви, но только в том же своем роде, т. е. в одном и том же догмате, в одном и том же смысле, в одном и том же понимании. Следует древние догматы небесной философии с течением времени укреплять, обглаживать, очищать, но не следует их переменять, не следует их обсекать, не следует уродовать. Церковь Христова, заботливая и осторожная блюстительница догматов, никогда в них ничего не изменяет, ничего не уменьшает, ничего не прибавляет, необходимого не отсекает, излишнего не прицепляет, своего не теряет и чужого не присвояет, но со всею рачительностью старается единственно о том, чтобы рассуждая о древнем верно и мудро, если что в древности предначертано, основано, то довершать и обделывать, если что пояснено уже и истолковано — то укреплять и подтверждать, если что уже подтверждено и определено — то хранить. Чего другого, наконец, всегда старалась она непременно достигнуть определениями Соборными. Не того ли только, чтобы после с рассудительностью веровали в то же самое, во что прежде веровали в простоте. Не колеблясь говорю и всегда скажу, что Вселенская Церковь побуждаемая новизнами еретиков, через определение своих Соборов не другое что-нибудь делала, как именно то, что принятое ею прежде от предков по одному Преданию подтверждала потом для потомков" (Цит. по [5, 4]).

2.4. Задачи и метод богословской догматической науки

Задача, что называется стратегическая, догматической науки — служить единению человека с Богом, приобщать человека к вечности.

Вторая, не менее важная, тактическая задача догматической науки — это задача чисто историческая, задача свидетельства. Каждая эпоха ставит перед церковным сознанием свои, проблемы, и каждое поколение богословов должно дать определенный ответ на эти вопросы, причем, непременно в соответствии с Православной традицией.

Что касается научного метода догматики, то он состоит в систематическом раскрытии основных православных вероученных истин. Метод этот следующий: указать основание догматов в Священном Писании и привести принципиальные положения святоотеческой мысли по тем или иным догматическим вопросам.

Литература

1. Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991.

2. Иером. Софроний. Старец Силуан. Париж, 1952.

3. Архим. Алиций (Кастальский-Бороздин), архим. Исайя (Белов). Догматическое богословие: Курс лекций. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994.

4. Яннарас X. Вера Церкви. М., 1992 (Пер. с новогреческого).

5. Иерей Борис Левшенко. Догматическое богословие. Курс лекций. ПСТБИ, 1996.

6. Карташев А. В. Вселенские Соборы. М., 1994.

7. Митр. Московский Филарет. Слова и речи. М., 1882, т. 4.

8. Митр. Филарет. Пространный христианский катихизис Православной Кафолической Восточной Церкви. Белосток, 1990.

9. Св. Ириней Лионский. Против ересей, кн. 5, гл. 20, §1. Сочинения. СПб., 1990.

10. Прот. Г. Флоровский. Богословские отрывки. Вестник Р СХД. Париж, 1981, № 105-108.

Друзья

Христианские картинки